«На перемены лучше соглашаться, пока о них просят по-хорошему»

— Расскажу историю о том, что на перемены лучше соглашаться, пока о них просят по-хорошему, потому что иначе вместо хороших придут те, которые ни о чем просить не будут.

Юный царь Агид IV знал, что многое прогнило в спартанском государстве. По правде говоря, от спартанского государства к тому времени в принципе мало что осталось. Да и самих полноправных спартанцев осталось всего 700 человек, из которых только 100 владели землей. Пока некоторые богатели, большинство разорялись и некому было воевать за Спарту, и от прежней славы осталось одно воспоминание.

И царю Агиду это, конечно, не нравилось. Но не надо обманываться словом «царь». У тогдашних спартанских царей власти было не намного больше, чем у теперешних британских монархов. По-настоящему Спартой правил совет эфоров.

А поскольку эфоры были люди зажиточные, то планы царя Агиса по отмене долгов и переделу земли им совершенно не нравились.

Да и сам молодой царь им совершенно не нравился. Потому что этот царь показывал дурной пример: передал свои личные драгметаллы в государственную казну и вел возмутительно скромный образ жизни.

Но народ царя любил, поэтому ничего плохого эфоры ему сделать не могли. Хотя очень хотели. А вот царь Агид мог бы сделать эфорам что-нибудь плохое. Но не хотел. Потому что, во-первых, был добрым человеком, а во-вторых, хотел, чтобы все было по закону. Поэтому пытался договориться с эфорами о переменах по-хорошему.

Но эфоры не хотели по-хорошему. Они вообще ничего не хотели менять. Им и так было хорошо. Поэтому эфоры не пожалели своих богатств на наемников, арестовали Агида и, обвинив его в стремлении к тирании, казнили вместе с матерью и бабушкой. «Ни разу еще с тех пор, как дорийцы населяют Пелопоннес, не случалось в Спарте ничего более ужасного и нечестивого».

Ну и, конечно, после казни царя Агида все в Спарте стало по-старому. И было по-старому, пока новым царем не стал Клеомен III. Который тоже хотел перемен, но, в отличие от Агида, был не мечтателем, а человеком очень практического склада ума. И понимал, что договориться по-хорошему с теми, кто не хочет договариваться, все равно не получится.

Поэтому царь Клеомен даже не пытался. И вообще, делал вид, что никакие перемены его в принципе не интересуют. Что как порядочного спартанского царя его интересует исключительно война. И только выиграв войну против соседей, царь Клеомен решил заняться внутренними проблемами. Потому что, в отличие от мечтателя Агида, у практичного Клеомена были собственные наемники.

Пригласив эфоров на торжественное собрание по случаю одержанной царем победы, Клеомен отправил впереди себя группу этих наемников. В момент, когда в собрании зачитывалось царское послание, наемники ворвались в зал и устроили резню. Четверо из пяти эфоров вместе с десятком их сторонников погибли. Пятый раненный сумел бежать и спрятаться в храме.

На следующий день ему, вместе с восемью десятками противников перемен позволили навсегда покинуть Спарту. А царь Клеомен провел реформы, которых не сумел провести царь-мечтатель. Он отменил долги, поделил конфискованные земли и записал гражданами Спарты четыре тысячи человеком, которым раньше бедность не позволяла получить этот почетный статус.

А эфоров царь вообще отменил, решив, что теперь он будет править самостоятельно.

А ведь ни один эфор не пострадал бы, если бы они послушались царя-мечтателя и согласились на перемены по-хорошему. Всегда лучше соглашаться по-хорошему.