Лидерка венесуэльской оппозиции Мария Корина Мачадо была не первой, кто подарил свою Нобелевскую медаль представителю государства, от которого зависит судьба собственного народа.
Ранее так же поступил норвежский классик, Нобелевский лауреат по литературе, писатель Кнут Гамсун. Гамсун – противоречивая фигура в норвежской культуре: традиционалист, который поддержал Гитлера и нацизм.
В определенный момент он осознал, что бесчинства, творимые оккупантами, приносят беду и лишения норвежцам, и принял решение добиться аудиенции Гитлера. Для этого писатель подарил свою Нобелевскую медаль рейхсминистру пропаганды Йозефу Геббельсу.
План сработал, и Гамсун добился аудиенции, на которой привел в бешенство фюрера и не достиг поставленной цели – наместник Гитлера в Норвегии Йозеф Тербовен и главный коллаборационист Видкун Квислинг остались на своих постах.
Разочарование в Гитлере не помешало Кнуту Гамсуну после самоубийства фюрера написать некролог, в котором он назвал последнего «борцом за права народов». После окончания войны литератор был отдан под суд, однако, учитывая его престарелый возраст, избежал тюрьмы, но был подвергнут крупному штрафу.
Разоренный и отвергнутый обществом, последние два года своей жизни Кнут Гамсун провел в своем имении, где умер на 92-м году жизни.
Та попытка не увенчалась успехом и не принесла облегчения участи норвежцев. Принесет ли попытка Мачадо какие-то результаты, покажет время. По крайней мере, пока ничто не говорит о том, что американская администрация готова предпринимать усилия для смены власти в Венесуэле.
Белый дом ведет коммуникацию с вице-президенткой Венесуэлы, которая является частью прежней системы. Однако венесуэльская лауреатка не единственная, кто обладает Нобелевской премией мира.
Волей-неволей приходят мысли: а что, если бы Алесь Беляцкий передал свою Нобелевскую медаль Дональду Трампу? Или Светлана Алексиевич? Принесло бы это долгожданную свободу беларуским политзаключенным и привлекло бы внимание Трампа к судьбе Беларуси, которая более трех десятков лет стагнирует под управлением персоналистской диктатуры?
Мы живем в странном мире, в котором все меньше значат договоры, пакты, устоявшийся мировой порядок, и все больше значат символические, яркие и неожиданные поступки и решения.
Временный ли это тренд и уйдет ли он после ухода Трампа с поста, или так теперь будет выглядеть наш мир, – вопрос, на который пока нет ответа.
Оцените статью
1 2 3 4 5
Читайте еще
Цырк на лёдзе. Три главных результата очередной игры команды Лукашенко в рамках придворного хоккейного турнира
Любимый писатель Лукашенко ополчился на Чебурашку
«Свидетели стабильности самого ближнего звена регулярно имитируют своему гаранту бурную деятельность»
Данильченко: «Мы снова вернулись в точку, где право силы решает границы, а ядерное оружие становится пистолетом у виска соседа»
В чем на самом деле могут быть уверены свидетели явления «Орешника» в Беларуси
«Мярзотна было назіраць, як да антыўкраінскай кампаніі далучаліся прадстаўнікі культурных элітаў РФ»
Избранное
Как Беларусь изменилась за 10 лет — от «мы продолжим торговать с Украиной» до «неизвестно откуда могут залететь беспилотники»
Сяргей Тоўсцікаў: «Далі беларускамоўную п’есу — і яна такая родненькая! Потым трылогія паводле Аляхновіча, Шэкспір і «Мёртвыя душы» па-беларуску»
Дудинский: «До 2020-го плюхался в жиже розового кефира. А за последнюю пятилетку почувствовал вкус жизни»
«Часы змяніліся. Непрыстойныя жарты, сэксісцкія заявы ўжо неабавязкова прымаць як норму»
От надежд до ворчания. За что Лукашенко должен недолюбливать Мадуро
«Почему? За что? Я ведь не убийца, не воровка, не мошенница»